Пресса о нас 

Любой, даже самый искусный преступник всегда оставляет следы. Пятно крови, обрывок бумаги, отпечаток пальца, окурок – эти безмолвные свидетели могут рассказать многое. Главное – «заставить» их говорить. Это под силу только криминалистам. В Управлении Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков РФ по Воронежской области – своя экспертно-криминалистическая служба. Здесь проверяют банкноты, сличают отпечатки пальцев с дактокартами, анализируют почерк, исследуют наркотики, составляют фотороботы – и это лишь часть работы профессионалов. Специалисты проводят также экономические и компьютерно-технические экспертизы. Что еще происходит за дверью лаборатории? Об этом знают лишь единицы…

С начальником экспертно-криминалистической службы подполковником Александром Липецким мы идем в химическую лабораторию, по пути вспоминая сегодняшние сериалы про криминалистов. Все они – лишь жалкая пародия на реальность. Особенно «ФЭС – Федеральная экспертная служба» и «CSI: место преступления». Липецкий объясняет «почему»: криминалист в одном лице не может быть и следователем, и патологоанатомом, и биологом, и дактилоскопистом. У каждого сотрудника криминалистической службы должно быть свое поле деятельности.
- Это наша химическая лаборатория, где используется аппаратный способ установки наркотиков, - говорит, открывая дверь, Александр Альбертович. - Без точных приборов здесь никуда. Поэтому лаборатория оснащена по последнему слову техники российским, японским и американским оборудованием.
- И как оно работает? В сериалах правдоподобно показано?
- Боле менее натуралистично: в аппарат закладывается капсула с веществом, машина его анализирует и выдает на экран компьютера различные кривые. У каждого вещества – свой «рисунок». Или свой «пик», как говорят профессионалы.
Что касается самих наркотиков, то ситуация в Воронежской области не меняется несколько лет: по-прежнему выращивают и распространяют мак и марихуану. Контрабандой из Афганистана попадает опиум и героин. Из Санкт-Петербурга и Калининграда завозят «экстези».
- Это они? - недоуменно спрашиваю я, разглядывая плакат с разноцветными таблетками на стене.
- Да. Это образцы таблеток «экстези», - говорит Липецкий. – В Австрии проходил симпозиум, на котором побывал наш сотрудник и откуда привез «наглядное пособие». А это, - показывает на рядом висящий плакат Александр Альбертович, - таблетки, которые изъяли в Воронеже и проанализировали в нашей лаборатории. Они имеют разные логотипы – например, звезды, кенгуру, доллар, крест и даже куриную лапу. Это своеобразный бренд производителя.
- Что для вас сложная экспертиза?
- Она связана с синтетическими наркотиками. У каждого вещества – своя рецептура, добавки, - объясняет подполковник. – Однажды из Петербурга в Воронеж завезли новый наркотик «белый китаец». Пришлось изрядно «повозиться», чтобы исследовать его. Но все же нам удалось это сделать!
- И еще один вопрос, о сериалах опять же: когда в кино полицейские пробуют «некое белое вещество» на вкус – это…
- … глупость! Профессионал своего дела никогда не станет пробовать непонятно что.

Мы идем дальше. Следующий кабинет – лаборатория дактилоскопистов. Сюда попадают следы с места преступления - с банок, свертков, кульков, в которых обнаружили наркотики. Задача эксперта – ответить на вопрос, держал ли подозреваемый пакет в руках.
Над рабочим столом, на полках, аккуратно расставлены порошки – разного цвета и для разных поверхностей.
- Если раньше эксперты работали только с сажей, то сегодня в их «арсенале» - 20-25 полимеров и несколько кисточек, - рассказывает Липецкий. – Криминалисты «пылят» с помощью них различные поверхности.
- «Выявить и изъять» отпечатки можно с любого предмета?
- С чего угодно - с бумаги, стекла, целлофана, газеты, тетради, телефона, пистолета. Исключение – матерчатые и рифленые поверхности: там никогда не будет целостного отпечатка.
- Но про уникальность «рисунка на пальцах» и говорить не стоит…
- Идентичных нет, но похожие встречаются – быть может, 1 на 100 тысяч отпечатков, - говорит Александр Альбертович. – И все равно: если есть совпадения по общим признакам, то по индивидуальным – различия.
- И даже у близнецов? У них же все практически одинаковое…
- Отпечатки – как раз разные…
Простейший набор эксперта – это лупа, кисточки и порошки. На деле – все самое необходимое не умещается даже в чемоданчик. Для выездов за город у криминалистов есть целая передвижная лаборатория – в ней сканер, ноутбук, фотоаппарат, штатив, модем.
- Это российская разработка, - рассказывает Липецкий. – Рука сканируется, данные тут же поступают в компьютер и отправляются в лабораторию. Отпечатки проверяются через широко известную в экспертных кругах систему «Папиломм» - выясняется, числится ли человек в базе...
- Это тоже происходит как в сериалах?
- Компьютер сличает след с места преступления с дактокартами, которые есть в базе, и выдает предварительную вероятность, - объясняет Александр Альбертович. – Но автоматизированная система не считается доказательством в суде: все-таки машина есть машина. Последнее слово остается за криминалистом.

Еще одна экспертиза, которую проводят в лаборатории, - почерковедческая. Как говорят сами криминалисты, они могут «предположительно высказаться» о поле, возрасте и уровне образования человека. И, возможно, о месте работы.
- Однажды наш сотрудник предположил: почерк может принадлежать мужчине со средним образованием и имеющим отношение к транспорту, - говорит Липецкий. - Это впоследствии подтвердилось.
- А портрет человека составить могут?
- Это то же самое, что попросить эксперта, который занимается дактилоскопией и идентифицирует отпечатки пальцев, - погадать по руке и рассказать будущее. Составить портрет человека по почерку – работа графолога, - объясняет Александр Альбертович. - У нас – другая задача: чтобы определить, кому принадлежит почерк – мужчине или женщине, существуют математические методики. Учитывается, сколько раз та или иная буква встречается в письме, ее округлость. Правда, бывает, что мужчина пишет красивее женщины.
- А почерк с завитушками о чем говорит?
- Обычно такой человек – педант: у него в жизни все разложен по полочкам, везде порядок, чисто и аккуратно. Такое «украшательство» встречается и у мужчин, и у женщин.
- Почерк легко подделать?
- То, как мы пишем, заложено на подсознательном уровне, поэтому контролировать процесс письма невозможно. Даже если поставить перед собой цель – изменить почерк, сделать это на все 100 процентов ни за что не удастся.
Эксперты-криминалисты занимаются и фоноскопией – идентификацией голосов. Кабинет, в котором они размещаются, имеет хорошую изоляцию. Посторонние звуки не должны отвлекать от работы.
- Специалисты устанавливают, принадлежит ли данная речь тому или иному человеку, нет ли наложенного монтажа, - говорит Александр Липецкий. – Могут сказать, в каком помещении производилась аудиозапись – маленькое-большое, присутствуют ли шумы. По голосу определяют и уровень образования.
- И как это делается?
- У человека с низким уровнем образования скудный лексикон: он обычно использует слова-«паразиты», нецензурную лексику, а предложения начинаются со слов «ну это самое», - объясняет Липецкий.
Вся электронная техника, изъятая в притонах, у наркоманов и дилеров, поступает на компьютерно-техническую экспертизу. Самый распространенный вопрос, который задают экспертам: «Что хранится на ноутбуках?». Там «рабочие материалы» - переводы денег по электронным платежным системам, списки покупателей, места тайников. Иногда встречаются «запароленные» ноутбуки. Как быстро их «вскрывают»? На это может уйти от недели до нескольких месяцев - все зависит от сложности пароля.
- В общем, работы хватает, - резюмирует Александр Липецкий.
… Для нас, обывателей, профессия криминалиста овеяна романтикой. Именно такой образ создают детективные фильмы и книги. Но, как говорят сами эксперты, по большей части это сказки. Они не совсем согласны с тем, что криминалисты – наследники легендарного Шерлока Холмса. Однако уверены: отношение к следам на месте преступления должно быть таким, как у сыщика с Бейкер-стрит.