Добрый день, уважаемые дамы и
господа!
Благодарю руководство Совета
Европы и Группы Помпиду за возможность выступить перед столь авторитетной
международной аудиторией.
4 месяца назад мы с
руководителями компетентных органов трех балканских государств – Сербии,
Македонии и Албании – в ходе моего визита приступили к разработке региональных
форм противодействия транзиту двух глобальных наркотрафиков – кокаина и
героина.
Масштабы проблемы неслучайно
обозначены как приоритетные в решениях Европейского союза в Европейском пакте
по наркотикам в Люксембурге в июне 2010 года. Эти оценки полностью разделяются
Организацией Объединенных Наций, Организацией по безопасности и сотрудничеству
в Европе, Государственным департаментом США, Интерполом и Европолом.
В концентрированном виде эта
проблема представлена в Косово, которое в результате известных событий
превращено в главный транзитный наркокластер Европы, в эпицентр, в котором, с
одной стороны, стыкуются два глобальных наркопотока – кокаиновый, через Африку,
и героиновый через Турцию, а, с другой стороны, осуществляется целевая
перевалка в страны Европейского союза.
Через этот европейский центр
дистрибуции кокаина и героина, по оценкам ООН, ежегодно протекает порядка 50
тонн героина, а размер ежегодной прибыли от его транзита достигает 3 млрд.
евро, – то есть, в 2 раза больше, чем весь бюджет территории Косово.
Это не случайно, поскольку
действия преступных группировок, базирующихся на территории Края Косово, не
ограничиваются этой территорией, а в целях извлечения максимальной прибыли из
транзита действуют практически по всей Европе.
По ряду оценок полицейских
служб Евросоюза, албанские криминальные структуры контролируют до 70 процентов
героинового рынка в Швейцарии, Австрии, Германии и Венгрии и до 20 процентов трафика
в Великобританию и другие государства региона.
Таким образом, косовские
преступные группировки к настоящему времени стали доминирующей криминальной
силой уже не только Средиземноморья и всей юго-восточной Европы, но и
практически всей Европы.
Однако первопричина
косовского наркотического хаба Европы лежит в относительно далёком от
Юго-Востока Европы Афганистане, наркопроизводство на территории которого
составляет более 90 % от всего мирового.
Осознавая всю важность
консолидированных действий по пресечению трафика, вместе с тем, следует
отметить, что предлагаемые сегодня меры борьбы через аресты контрабандистов и
перехваты наркотиков на маршрутах доставки, в частности, на Балканском
направлении, без уничтожения наркопроизводства в самом Афганистане напоминают
подходы борьбы с пулеметным гнездом противника путем перехвата летящих в нас
пуль.
Организация балканского
маршрута лишь одно из нескольких глобальных, даже точнее сказать, планетарных
последствий существования афганского наркопроизводства.
Во-первых, согласно оценке
УНП ООН, за 10 лет военной операции в Афганистане героин местного происхождения
унёс в Евразии 1 миллион жизней. В частности, обращаю внимание, что согласно
последнему отчету ЕЦМНН, рейтинг летальности от наркотиков в Европе повышен с
10 до 20 тысяч, при этом отмечается, что это далеко не отражает фактического
состояния дел.
Во-вторых, афганский героин
является фундаментальной финансовой подпиткой терроризма и транснациональной
организованной преступности, которые в совокупности, образуя парамилитарные
группировки, ведут к дестабилизации политической ситуации и росту насилия в странах
транзита.
Здесь уместно упомянуть
сведение счетов между итальянскими мафиозными кланами, когда в августе 2007
года боевики калабрийской группировки «Ндрангета» устроили бойню в самом центре
Европы в Дуйсбурге (Германия) в ресторане «Да Бруно».
При сохранении тенденции
консолидации преступных сетей, особенно специализирующихся на наркотиках, можно
прогнозировать, что уже в ближайшие годы для Европы будет не столь уж
невероятным сценарий Мексики, когда война с наркокартелями, которую мужественно
ведет правительство президента Фелипе Кальдерона в Мексике, унесла за последние
5 лет более 45 тысяч жизней, в том числе полицейских, прокуроров, судей,
гражданских государственных и муниципальных служащих.
В-третьих, европейские ОПГ
контролируют 2/3 от 68 миллиардного рынка афганских опиатов. Эти деньги
дестабилизируют нормальную работу финансовой системы целых регионов. И это даже
не считая прямой и косвенный ущерб экономикам отдельных стран от незаконного
потребления наркотиков, значительную долю которого составляют афганские опиаты.
В эпоху финансового кризиса такое давление на экономику выражается особенно
ощутимо, рождая «balloon effect».
В-четвёртых, именно инъекционные
наркотики являются основным «проводником» для инфицирования граждан Европы
гепатитом и ВИЧ.
Обращаю Ваше внимание также и
на то, что помимо 1 миллиона жизней, в результате непрекращающегося афганского
наркопроизводства мир получил гуманитарную катастрофу в самом Афганистане, в
том числе, удар по генофонду афганского народа через тотальную наркотизацию
подрастающего поколения детей в этой стране.
За 10 лет проведения там военной
операции практически 1,5 млн. человек стали потребителями опиума – это
означает, что практически в каждой афганской семье имеется наркопотребитель, а
это, в свою очередь, привело к ситуации, когда, согласно исследованию
группы специалистов-токсикологов во главе с известным профессором Университета
Флориды доктором Брюсом Голдбергером, нынешнее поколение детей в Афганистане
обречено, поскольку все они являются классическими опиумными и героиновыми
наркоманами. Ученые зафиксировали беспрецедентно высокое содержание наркотиков
в крови детей.
Опасная концентрация
наркотиков содержится не только в дыме взрослых курильщиков опиума, число
которых уже давно перевалило за 1 миллион, но и в одежде, волосах, спальных
принадлежностях, коврах, мебели, детских игрушках, а также в молоке кормящих
матерей.
Зафиксировано, если эти дети
не получают наркотика, у них начинается абстинентный синдром.
Так, у 10-летней девочки в
образцах волос содержание метаболита героина составило 5607 пг/мг, морфина –
8350 пг/мг и кодеина – 4654 пг/мг, что соответствует показателям медицински
диагностированного взрослого наркомана.
Комментарии здесь излишни.
Перед нами государство,
судьбой которого уже 11-й год занимается полсотни государств международной
коалиции, 80 процентов из которых объединены Советом Европы.
Но при этом странно, что
Афганистан, бывший до начала международной операции в 2001 году страной,
свободной от опиума, за эти годы трансформировался практически в наркогосударство.
И это на глазах у
150-тысячной армады международных сил, да и всего мирового сообщества.
Десятая часть населения
занята в культивации опиумного мака, а количество занятых в его переработке в
тысячах нарколабораторий, в транспортировке готовой наркопродукции, ее
реализации никто даже не считал.
Таким образом, планетарный
урон, который наносится феноменальным планетарным афганским производством,
очевиден.
Уважаемые коллеги!
Хочу еще раз подчеркнуть, что
масштабу урона абсолютно не соответствует масштаб международной ответственности
за происходящее в Афганистане.
Анализ свидетельствует, что
сегодня никто в мире не несет ответственности за эту огромную проблему, то есть
отсутствует реальный субъект ответственности за продолжающееся уже 10 лет афганское
наркопроизводство и правовое решение проблемы в целом.
Ведь всем сегодня ясно, что
правительство страны не контролирует значительную часть территории и возлагать
в такой ситуации всю полноту ответственности на молодое и неокрепшее афганское
государство – несправедливо.
Но такой вакуум
ответственности служит своего рода индульгенцией наркопроизводству в
Афганистане, и не позволяет человечеству в целом мобилизоваться,
консолидироваться и добиться решения проблемы в понятные сроки.
Тем более это подрывает
активно декларируемый в последнее время как на уровне ООН, так и
непосредственно в Совете Европы принцип «общей» или «разделяемой»
ответственности за ликвидацию угроз и защиту общего интереса.
Ключевым моментом в ситуации
нам представляется недостаточное использование самого авторитетного инструмента
международного права – Совета Безопасности ООН.
Существующий формат
рассмотрения проблемы афганского наркопроизводства в рамках ЭКОСОС и
Генеральной Ассамблеи ООН только фиксирует остроту проблемы, дает рецепты по
минимизации ее последствий, но не предлагает эффективных средств ее устранения.
Уважаемые коллеги!
Напомню также, что ещё два
десятилетия назад на уровне ООН вопросы борьбы с терроризмом не рассматривались
в качестве повода для легитимного международного вмешательства.
А проблема пиратства в Сомали
стала рассматриваться в ООН только три года назад как один из основных
факторов, влияющих на безопасность всего региона с принятием целого плана
действий по его минимизации и устранению.
Хочу напомнить, что серьезный
опыт в этой сфере международного права уже имеется и у Совета Европы.
Год назад Совет Европы дал
правовую оценку и практические рекомендации по противодействию проблеме
пиратства, расценив его как «преступление и вызов для демократий».
Представляется, что уже
наступило время институализировать в правовом пространстве международного права
проблему ликвидации афганского наркопроизводства по аналогии с терроризмом и
пиратством.
Согласитесь, парадоксально,
что в Афганистане, где находится 150 тысяч иностранных военных, ежегодно
уничтожается не более 3 процентов всех наркопосевов, в то время как в Колумбии
при отсутствии подобной армады ликвидируется до 75 процентов коки.
При этом следует подчеркнуть,
что с учетом того, что ответственность за контроль безопасности еще не передана
афганским властям, именно на МССБ и коалиции лежит основная
ответственность за неисполнение основных международных обязательств.
Как было указано в докладе
Генерального секретаря ООН в 1996 году о финансировании операций ООН по
поддержанию мира, цитирую: «Международная ответственность ООН в связи с боевыми
действиями сил ООН зиждется на том предположении, что данная операция
осуществляется под исключительным командованием и управлением ООН. В случаях
проведения операции, санкционированной в соответствии с главой VII под
национальным командованием и управлением, – а это случай как раз с
Афганистаном, – международная ответственность за действия сил ложится на
государство или государства, проводящие операцию».
С учетом этого, не только
возможна, но и высока вероятность выдвижения международных исков против стран,
участвующих в операции в Афганистане, в связи с тем, что санкционированное ООН
международное вмешательство привело к ухудшению ситуации.
Попытка восполнить этот явный
юридический вакуум была уже реализована в апреле 2002 года на Женевской
конференции по Афганистану путем решения стран доноров об ответственности за
различные направления обеспечения безопасности на основе специально
разработанного подхода «пяти опор» (five pillars approach plan).
Одна из этих заявленных опор
по наркотикам так и не была возведена.
Таким образом, необходима
разработка целевых подходов по реализации международной ответственности через
решения Совета Безопасности ООН по ситуации, связанной с угрозами глобальной
региональной безопасности, порождаемой масштабным наркопроизводством в Афганистане.
Вполне реалистичным
представляется инициирование Советом Европы и отдельными его странами
подготовки именно в рамках ООН комплексного плана действий по ликвидации
афганского наркопроизводства – по аналогии с докладом Специального советника
Генерального секретаря по правовым вопросам Жака Ланга, касающимся пиратства у
берегов Сомали.
Еще одним инструментом
повышения международной ответственности через создание транспарентности и
публичности может стать разработка интерактивной карты, доступной в качестве
приложения к любому смарт-фону.
Это позволит отмобилизовать
не только сегмент правоохранительных органов, но и всю мировую
общественность для фиксации на этой карте всей зловещей инфраструктуры
наркопроизводства - наркополя, лаборатории, склады и иную наркологистику в
Афганистане.
Уважаемые коллеги!
Мы отвечаем не только перед
нашими народами, но и всем человечеством. Поэтому сегодня требуются адекватные
решения, которые позволят противопоставить планетарному феномену афганского
наркопроизводства сопоставимые по масштабу и эффективности усилия.
Время пришло.
Благодарю за внимание.
